RSS

Ирица

001

1.

То было в конце мая. Сбежав с уроков («Ну её, школу — ведь такая нудятина!»), Ирка-Ирица восседала на ветке двухсотлетнего дуба и, весело болтая смуглыми ногами, смотрела, как солнечные зайчики пляшут в густой зелёной кроне. Большой колокол на звоннице давно уж пробил пол-второго; над опушкой, которая была недалеко от церкви, и наша героиня всё слышала (хотя не обращала внимания) – так вот, над опушкой плыл густой медвяный дух: старуха попадья пекла сладкое. «Заявиться, что ли, в церковь», – подумала наша героиня. – «И, на правах заботливой старшей сестрицы, попросить у них немного печенья. Одно себе, два Ивану.. Хотя, конечно, лучше бы наоборот. Ивану одно, а мне два – или даже три», – тут она позволила себе лёгкую ухмылку: ведь на самом деле не была ни сквалыгой, ни обжорой. – «А если когда-никогда ненароком объемся, отец крепко зол бывает».
По ветке полз жучок; девушка подхватила его на палец, подняла и подула. Жучок униженно сучил лапками, топорщил крылья, жужжал и зудел пышными усами-щёточками… Девушка, весьма довольная своей проказой, опять ухмыльнулась. Вскинула руку; дунула ещё раз. Жук слетел с её запястья и, подхваченный быстрым ветерком, умчался куда-то. («В неведомую даль», – подумала Ирка. – «Хотела бы и я так… Чтоб незнамо, в какие края. Чтоб только ветер за спиной; чтоб никаких тебе поручений от батюшки с матушкой! Чтоб за глупыми мальчишками смотреть не приказывали», – и сама же расхохоталась над собственной ленью.

Вот и село. Первый дом, второй… третий.
Во дворе было пусто, если не считать двух-трёх грязных кур, копошившихся возле помойки. Мальчика там не было. У огромной песчаной кучи, ещё не высохшей после вчерашнего проливного дождя, валялось ведёрко – набитое почти до половины. И совок (его любимая игрушка). «Значит», – подумала Ирка, – «он не сам ушёл. Унесли его. Что-то стряслось… плохое. А ты, бездельница, в это время на дубу прохлаждалась».
В небе клубился густо-серый дым: след, который оставляют за собою гигантские птицы, когда залетают к нам из чёртова пекла.
«Это ворон», – поняла девушка. – «Верный слуга наших краснорожих и толсторогих друзей- приятелей. Да, это он!».
Больше некому было украсть мальчонку…
Она раздражённо притопнула босой ногой: надо же было так опростоволоситься! Ну что ж… «Сама виновата, сама теперь иди его искать».

Ивашка сидел на крыле у ворона. Грязные, худые мальчишечьи ноги, торчавшие из куцых белых штанов, свисали прямо в воздух – в голубую бездну. Он видел под собой облака, под облаками – белые, розоватые и серебристо-синие шпили больших городов, замков, поместий… Ему на всё это было наплевать.
Он видел под собою равнину; взору мальчика предстали двое, идущие по пыльному тракту. Один – в грязной хламиде, весьма похож на Господа с сестриной иконы, только, судя по всему, голодал уже не первый день; вот и истощал до крайности. Второй был стар, лыс и очень толст; белый плащ с кровавым подбоем не придавал ему солидности.
Двое о чём-то оживлённо спорили. «Ну не-ет, добрый человек, неправ ты!» – кричал нищий, горячо и рьяно показывая руками… а вот куда именно он показывал, и что хотел этим сказать, Ивашка не сообразил. «Есть, есть ещё многое на свете, друг понтифик, что и не снилось вашим учёным книжникам!»
Спорщики скрылись за поворотом; они шли туда, где (как увидел мальчик с высоты) в конце пути был холм с тремя высокими столбами. Но ни первый спорщик, ни второй пока не догадывались, что именно их там ждёт…
А потом ворон подлетел к железной (причем, полностью железной – не только снаружи) башне на утячьей лапке. Она стояла, оборачиваясь кругом себя, и на пороге ждал толстый краснорогий дьявол.
Ивашку приняли, как говорится, прямо в вилы. Подцепив его за ворот сорочки, дьявол торжествующе пронёс мальчика внутрь – по узкому, полутёмному проходу, где за решётчатыми стенами тлели багровые огни. Войдя в большую комнату с земляным полом (там царила жуткая грязь), бес откозырял своему злому начальнику и трём его подручным. Сбросил Ивашку наземь. Ухмыльнулся, разглядевши в углу щуплую девчонку в голубой юбке – та сидела на длинной скамье и сосредоточенно пряла.
Злой чёрт – начальник – тоже ухмыльнулся. Самодовольно прищёлкнул языком, зевнул, потом рыгнул и сказал:
– Приказываю – девчонку сегодня подать на обед, парня – завтра. А теперь – р-разойтись!
Худышка плакала, размазывая слёзы по лицу грязной ладонью. Ванька, ни жив ни мёртв, жался к её ногам. Черти ржали во всю глотку; потом – убрались вон.
Крутилось веретено; большой круглоглазый пёс вышел из угла, посидел, посмотрел, скучающе цапнул Ивана за пятку короткими кривыми зубами, и полез обратно к себе – в тёмный закуток.
Появились какие-то другие два чёрта. Схватили девочку под микитки, потащили прочь… Летучие мыши под потолком протяжно заревели, потрясая громадными крылами. Ванька подумал, не зареветь ли и ему. Выждал пару минут, пока стихли шаги охранников, и, убедившись, что в комнате никого нет, кроме него самого и пса – заревел.

…Навстречу нашей героине, по широкой песчаной дороге, катилось Нечто.
Выглядело оно так: рыхлый, неровный комок грязного, сизого теста, на кое-как слепленного нерадивой хозяйкой, и очень мало к тому же пропечённый. Но у него был рот (вернее, пасть: объёмистая, судя по тому, как чудище её разевало, довольно жадная), были глаза, подобные чёрным изюминкам, тонкие ручонки… и всё. Ног не было. Быть не могло.
Ирица еле удержался от соблазна пнуть его, такое оно было мерзкое. Но, подумав, всё-таки решила чуть более мирно поговорить.
– Э-эй, – прокричала он раньше, чем тварь пересечёт дорогу. – Даже не поздоровался.
– Что мне с тобой здороваться, – хмыкнуло оно. – Ты кто вообще такой?
– То же самое у тебя я хотела спросить…
– У меня? Да ведь я давно на весь лес знаменит. Не знаешь разве? – (Он умолк, видимо, что-то прикидывая про себя, и наша героиня счёл это хорошей возможностью подойти к нему ближе). – Я от медведя ушёл, – заворчал грязный ком. – От самого лесного хозяина. Он меня сожрать хотел, но я обманул. Слышишь, девка? Так что не слишком о себе воображай, ты мне не противница.
Огромный рот дёрнулся, раскрываясь и схватил воробья. Чавкнул, сдавливая его челюстями; сглотнул. Гордо посмотрел на Ирицу.
– Я в лесу владыка, – убеждённо сказал страшный колобок. – Так что прочь с дороги.
Наша героиня лишь скорчила недоумевающую гримасу и развела руками…

Когда порядком стемнело, Ирица оказалась возле замка.
Замок стоял на утиной лапке, поворачиваясь туда-сюда кругом своей оси. Единственное крохотное окошко, под самой крышей, узенькое, зарешёченное… Ирица вскарабкалась по стене, приблизилась к окошку, заглянула внутрь.
Там, на железном стуле, перед громадною печью сидел злой чёрт и ворочал угли кочергой. Чуть поодаль, ближе к стене, бедный Ивашка, сидя на коленях, играл серебряным мячиком. Было видно, что ему это уж давно наскучило. Мальчик ждал, когда хоть кто-нибудь придёт и заберёт его отсюда; впрочем, судя по горестному выражению лица, он в это не слишком верил…
Что до чёрта – чёрт был толстый, весь красный, как рак, и мешамер подумал: «Иметь с таким дело – себе дороже». Выхода, впрочем, не было.
Девушка спустилась. Постучала в ворота.
– Чего тебе? – хмуро буркнул КТО-ТО, плохо различимый в тени.
– Пусти меня, братец чёрт, – жалобно попросила Ирка. – Я сбилась с дороги, не знаю, где переночевать.
– Ладно, входи. – Дверь открылась. Злой чёрт недовольно пялился на внезапного предвечернего визитёра. – Голодная, небось?
– Как чёр… как ты, братец!.. – согласилась девушка, потирая живот.
Она заглянула в каморку; увидела Ивана, скорчила ему весёлую гримасу и подмигнула. Мальчик сидел, широко раскрыв глаза, ибо не понимал ничего: кузина пришла… за ним? А где она раньше была? Почему, когда злой ворон напал, её на месте не оказалось?..
– Отдохни пока тут, – молвил чёрт. – А я пойду баньку затоплю. С дороги попариться не грех; потом — когда отдохнёшь — посидим, приговорим пару кружек с брагой, крепкою да ж и в о й, как в старину делали. Ты ведь не откажешься, да?
– Да. Это будет здорово.
Чёрт ушёл; а девушка, сидя на его железном стуле, скучала и время от времени поглядывала на Ивашку (впрочем, тот делал вид, будто поглощён игрой, и не замечает кузину — как говорится, в упор).
Стол был накрыт – там стояла миска с пузатыми варениками; правда, Ирка не особо-то на них налегала, памятуя, что чёртово угощенье впоследствии может обернуться изрядно больным животом. Да и тем более – в баньку скоро… Под пятками были половицы, от которых шёл довольно приятный холодок; в углу шуршали прусаки. Наша героиня понемногу успокаивалась, думая про себя: «Не-ет, зря я так переполошилась. Чёрт хоть и злой, а дурной! И убежать он нам вполне себе позволит, верней, спохватится, когда уж будет поздно… Хватки у него настоящей нет, вот что!»
Сгущалась ночная тьма. За окном выли волки (а может, не волки, – может, какая нечисть пострашнее).
Из тёмного чулана, еле-еле ковыляя на коротких ножках, выкарабкалась тряпичная кукла. С дыркой вместо носа, со ртом, зашитым суровой нитью.
Скорчила страшную рожу, промычала «Ы-ы-ых…», и поползла в подпол.
В углу комнаты летучая мышь, не удержавшись (по своему обыкновению) вниз головой на потолочной балке, рухнула в котёл с кипятком. Её вой долго разносился окрест, и даже был слышен снаружи.
Вошёл пёс, у которого были заметные проплешины в шерсти, красный нос и подслеповатые глаза. Ирка принялась гладить пса. Тот благодарно лизнул её в лодыжку.
– Не верь чёрту, – рявкнул пёс. – Он всех заманивает распить бражку на двоих, а потом никто с этой гулянки живым не приходит.
Девушка хмыкнула.
– Николай-угодник не выдаст, – уверенно изрекла она, потрясая указующим перстом. – Свинья не съест! Тем паче – не съест и злой бес. Авось, будет всё путём…

2.

Предпоследняя кружка с брагой лежала на столе, опрокинутая; Ирица расслабленно потянулась, чувствуя себя довольно-таки неплохо. Перед мысленным взором вдруг – ни с того ни с сего – встало по-детски круглое, доброе и милое лицо Лары, которую она оставила в Городе не далее как вчера; её подруга усмехалась во весь свой большой ярко-алый рот; лукаво сожмурив левый глаз, грозила пальцем… а потом вдруг превратилась в лысого старого чёрта. Чёрт по-прежнему поглощал пенный напиток, и на глазах становился всё больше, толще… н а г л е е.
– Может, отпустишь его? – мешамер, как бы вскользь, кивнул в сторону Ваньки.
– Отпущу, – злой был (вернее, к а з а л с я!) на удивление покладист. – Если ты со мной сыграешь в дурачка… Только, знаешь ли, без того, чтоб мухлевать.
«Мухлевать — это моя привилегия», — читалось в его взгляде.

3.

Была ночь. В старом замке, что стоял на утиной лапе и оборачивался кругом себя, было тихо и темно. Холодный ветер, еле слышно, играл черепицей; шевелились кусты по бокам от дома, страшными своими руками-ветвями желая хоть кого-нибудь заграбастать; ворон, прошмыгнувший мимо, торопливо присел, чтоб не попасться им, и мигом поскакал в другое место. Словом, ночные страхи выползали из нор, и начиналось их обычное, донельзя т ё м н о е, времяпрепровождение.
Только одно окошко – под самой крышей – светилось едким рыжим огнём.
В зале, где когда-то была библиотека, творилось не пойми что. Повинуясь не слышимому здесь, но уловимому каким-то шестым чувством сквозняку, летели пергаментные свитки и книги (надо думать, вовсе не с Законом Божьим!) На ходу превращались в огромные факелы. Дрожали плиты пола, по стенам ползли трещины: злой чёрт впал в настоящую ярость… Кое-как закутавшись в простыню, Ирица тащила сонного мальчика на плечах. «Ещё чуть-чуть, самую чуточку», – говорила она себе, – «и выберемся! Что, первый раз, что ли?..»
А потом… Потом вдруг, откуда-то сверху, хлынуло сияние.
Зелёные, розовые и голубые лучи… Они устремились к центру этого странного разноцветного огня; и, пока подлетали, девушке казалось – она слышит грозный голос отца: «Ну вот! Оставишь их одних… ненадолго, на самую малость — и пожалуйста! Покуда не вмешаешься лично — всё без толку».
– Глупые взрослые, – молвил Ванька, и… прижался к плечу своей неудавшейся спасительницы.
Он страсть как не хотел, чтобы к нему приставили другую.

 

Обсуждение закрыто.

 
%d такие блоггеры, как: